Category: эзотерика

Category was added automatically. Read all entries about "эзотерика".

Путин цитирует Столыпина

Спрашивается, зачем? Ведь самого Столыпина вскоре убили, а потом последовали как раз те самые "потрясения", которые были "нам не нужны". Различия, конечно огромны, потому что ничего подобного середине между 1905 и 1917 годами сейчас нет. Но не зря же это у нас придумано "не буди лихо, пока оно тихо". Действительно похож на полковника.
Мистические фразы с дурной судьбой начальнику такого уровня можно громогласно произносить только тогда, когда они перебиваются другой, более могущественной мистикой. А Путин свою фразу ни во что не завернул, потому что в мистическом плане всё было на уровне заседания месткома или летучки в каком-нибудь РУВД.

Одна из "обетованных земель"

Очень интересно, что Успенский, описывая свои эксперименты с особыми состояниями сознания, затронул одни из самых важных идей двух других крупнейших мыслителей - Николая Гартмана и Александра Гротендика. При этом у обоих они появились позже.

Успенский описывает виденное им так: "Всё существует в единстве, всё связано друг с другом, всё здесь чем-то объясняется и, в свою очередь, что-то объясняет. Нет ничего отдельного, то есть ничего, что можно было бы назвать или описать в отдельности. Чтобы передать первые впечатления и ощущения, необходимо передать всё сразу. Этот новый мир, с которым человек входит в соприкосновение, не имеет отдельных сторон, так что нет возможности описывать сначала одну его сторону, а потом другую. Весь он виден сразу в каждой своей точке". Это описание очень похоже на гартмановскую когерентность категорий бытийного слоя, в которой каждая категория слоя содержит в себе все другие категории слоя и вообще весь слой категорий, который и сам тоже есть категория. Напомню, что категории у Гартмана - это не человеческие понятия, а бытийные принципы (в частном случае, законы), определяющие всё конкретное. Можно сказать образно, хоть и не вполне адекватно, что категории - это сингулярные источники, определяющие то, как и в каком виде будут существовать все "предметы", все "вещи".

Это сходство позволяет предположить, что Гартман входил в такие состояния сознания, которые были подобны состояниям, достигавшимся Успенским. В этой связи довольно иронично звучат следующие слова Успенского: "И тогда я понял, почему все описания мистических переживаний так бедны, однообразны и явно искусственны. Человек теряется среди бесконечного множества совершенно новых впечатлений, для выражения которых у него нет ни слов, ни образов. Желая выразить эти впечатления или передать их кому-то другому, он невольно употребляет слова, которые в обычном его языке относятся к самому великому, самому могучему, самому необыкновенному, самому невероятному, хотя слова эти ни в малейшей степени не соответствуют тому, что он видит, узнаёт, переживает. Факт остаётся фактом: других слов у него нет. Но в большинстве случаев человек даже не сознаёт этой подмены, так как сами его переживания в их подлинном виде сохраняются в его памяти лишь несколько мгновений. Очень скоро они бледнеют, становятся плоскими и заменяются словами, поспешно и случайно притянутыми к ним, чтобы хоть так удержать их в памяти. И вот не остаётся уже ничего, кроме этих слов. Этим и объясняется, почему люди, имевшие мистические переживания, пользуются для их выражения и передачи теми формами, образами, словами и оборотами, которые им лучше всего известны, которые они чаще всего употребляют и которые для них особенно типичны и характерны. Таким образом, вполне может случиться, что разные люди по-разному опишут и изложат одно и то же переживание. Религиозный человек воспользуется привычными формулами своей религии и будет говорить о распятом Иисусе, Деве Марии, Пресвятой Троице и т.п. Философ попытается передать свои переживания на языке метафизики, привычном для него, и станет говорить о "категориях", "монадах" или, например, о "трансцендентных качествах", или ещё о чём-то похожем. Теософ расскажет об "астральном мире", о "мыслеформах", об "Учителях", тогда как спирит поведает о душах умерших и общении с ними, а поэт облечёт свои переживания в язык сказок или опишет их как чувства любви, порыва, экстаза".

Переходя к теме про Гротендика, приведу следующую цитату из Успенского: "...пытаясь описать странный мир, в котором я очутился, должен сказать, что более всего он напоминал мне мир сложных математических отношений. Вообразите себе мир, где все количественные отношения от самых простых до самых сложных обладают формой. ..."Мир математических отношений" - это значит мир, в котором всё находится во взаимосвязи, в котором ничто не существует в отдельности, где отношения между вещами имеют реальное существование, независимо от самих вещей; а может быть, "вещи" и вообще не существуют, а есть только "отношения". [Надо сказать, что всё это сильно напоминает и писания Гартмана - М.Д.] ...я припоминаю, что видел математические законы в действии и мир как результат действия этих законов. Так, процесс сотворения мира, когда я думал о нём, явился мне в виде дифференцирования некоторых простейших принципов или количеств. Это дифференцирование протекало перед моими глазами в определённых формах; иногда, например, оно принимало форму очень сложной схемы, развивающейся из довольно простого основного мотива, который многократно повторялся и входил в каждое сочетание во всей схеме". Здесь имеются даже сами термины, которые Гротендик введёт в математический обиход несколько десятилетий спустя - "схема" и "мотив". Можно сказать, что тут есть и идеи бесконечно малых Робинсона и бесконечно малых Кока (о важности последних, нильпотентных, бесконечно малых ещё до Кока говорил Гротендик). Но более важно то, что сам Гротендик не скрывал визионерских источников своих идей, а идею мотивов он и вообще изложил не вполне математически, а как желательное к введению понятие, обрисовав возможные подходы к нему и его возможную роль. И сделал он это в очень странном по форме документе, шестисотстраничном "письме".

В связи со всем этим напрашивается ещё такая идея: человек, наверное, может заглянуть в мир сверхчеловека, но картины, открывающиеся перед ним в особых состояниях сознания, калейдоскопичны и крайне отличны от картин, имеющихся в обычных состояниях сознания. При этом непонятно, сколь сильно эти проникновения помогают человеческому познанию и насколько прочно человек может обосновываться в этих Палестинах.


Еще статья на АПН

Написал недавно, несколько дней назад разместили.
Среди прочего статья и про страх перед слабыми и в большинстве случаев неопасными угрозами. У таких угроз по ощущениям боящегося есть как бы санкция "сверху", от "сверхчеловеческих существ". В вырожденном случае эти ощущения доходят до прямого идолопоклонства. Но про эту мистическую компоненту я в данной статье ничего говорить не стал.