Category: философия

Category was added automatically. Read all entries about "философия".

Несколько замечаний о «Факапе» Константина Крылова

Вряд ли я соберусь писать полноценный обзор, так что выделю то, что больше всего бросилось в глаза.

Казалось бы, большую часть текста (а текст огромен) автор вживался в образ Вандерхузе, но куда лучше ему удалась прямая речь Горбовского — она есть настоящий литературный шедевр.

Возможно, это получилось потому, что Горбовский у Крылова — это непосредственный властитель человечества, приставленный к этой роли тагорянами. Крылов ведь значительную часть жизни мечтал о власти, вот Горбовский и получился у него таким достоверным, то есть удалось сродниться. Тут есть параллель с Верди: герцог в «Риголетто» — очевидно отрицательный персонаж (более отрицательный, чем Горбовский), но автору он очень нравится, а иначе он не написал бы для него так много эффектной, а иногда и просто прекрасной музыки (особенно сильна та стретта, которую часто опускают в спектаклях).

Есть в «Факапе» и ошибка, связанная с властью: правитель типа Пица Шестого ни за что не поставил бы свою жизнь под такую угрозу, под какую Пиц Шестой поставил себя в романе. Куда более правильным является поведение Оскара Кралевского («Коська Крылов») в финале повести «Успех».

В целом «Факап» — это одна из немногих в литературе попыток подробно изобразить проблемы власти и управления в обществе, технологии которого намного превышают наши. В изображении Крылова эти проблемы чудовищны. Но реально они, вероятно, будут намного чудовищней. И даже у Крылова при всей «мягкости» этих проблем изображённое им общество — явно не жилец.

Collapse )

(no subject)

Реалистическая философия имеет странную историю. Возникла она практически с началом философии, но первое по-настоящему последовательное изложение обрела только в начале 1920-ых годов в книге Николая Гартмана о теории познания. Это было первое крупное произведение Гартмана после его перехода от идеализма к реализму. Ему было уже под сорок, и он к тому времени уже полтора десятка лет вращался в самых продвинутых философских кругах. Но осуществив своё «обращение», он сразу же выдал реалистическую теорию познания в таком виде, что после 1921 года ни он сам не добавил к ней чего-то существенно нового, ни какой-либо другой философ, хотя прошло почти целое столетие, в течение которого было много философ-реалистов.

Сейчас гартмановская теория познания поставлена под вопрос вовсе не работами традиционного философского идеализма, а постановками проблем, возникшими в теоретической физике, а также в фантастической беллетристике.

Если отвлечься от той возможности, что наш мир есть симуляция, созданная в каком-то надмире, то остаётся вопрос, имеется ли в крайне малых масштабах пространства-времени в-себе-сущее. Ведь идея пены топологий оставляет широкую возможность отсутствия такого рода в-себе-сущего.

Collapse )

(no subject)

Вернусь к теме, о которой уже много раз говорил, с небольшим изменением ракурса.

Академическая философия с отставанием реагировала на неклассические идеи. Она почти не обращала внимания на Успенского, Даниила Андреева, потом Эверетта. Даже «Симулакрон-3» Галуйе был воспринят не по фильму Фасбиндера «Мир на проводе» (1973), а по фильму «Тринадцатый этаж» (1999). Лишь в двухтысячные годы академические философы массово увидели картину мультиверса (башни миров и параллельные миры). Но к академическому исследованию этой картины мало кто из них приступил — в философских журналах статьи этой тематики встречаются редко.

А ведь вопрос о типе реальности нашего мира куда насущнее, чем традиционные для философии разборки между реализмом и идеализмом. Конечно, если выяснится, что наш мир имеет некоторые качества «гуманитарной» или же «магической» модели (то есть если будут открыты сбои в физических законах включая пространственную ограниченность их действия или «рукотворная» анизотропия), то споры о реальном и идеальном получат новый импульс. Но и тогда «инженерные» трактовки будут преобладать. А сейчас академическая наука признаёт главным образом инженерные симптомы, такие как конечность и постоянство скорости распространения взаимодействий, корпускулярно-волновой дуализм, возможное присутствие в мире случайности, работающей по количественным законам.

Collapse )

(no subject)

Одна из заслуг Гуссерля состоит в том, что он уничтожил все философские монизмы. Разумеется, уничтожил в том смысле, что доказал их ложность. Но так как человеческая упрямствующая глупость вряд ли искоренима, то и после работ Гуссерля существовали, существуют и будут существовать миллионы монистов или, точнее, тех, кто считают себя монистами.

Из известных философов до конца последовательно осознал эту сторону работ Гуссерля только Николай Гартман. Он нашёл весьма большое количество первых принципов, так как явно поставил себе такую задачу (до него никто себе такой задачи не ставил). Влияние работ Гуссерля тут очевидно, и Гартман его признавал.

Эти работы Гуссерля были весьма актуальными для философии, которая возникла после Средних веков, так как средневековые философы знали о существовании большого количества не выводящихся друг из друга «универсалий» и других принципов, и хотя они считали универсалии и принципы созданными богом, они не могли вывести их «из бога». Конечно, и у средневековых философов было далеко не всё в порядке как с общей структурой системы принципов, так и со стремлением к выявлению множественности. И у них тоже была ошибочная тенденция к псевдовыведению одних принципов из других. Но в Новое и Новейшее время эта проблема обострилась.

Collapse )

Аристотель

Чанышев обратил внимание публики на то, что Аристотель не был человеком. Чанышев говорил, что "человек так мыслить не может".

Я согласен с этим тезисом.

"Четыре причины" Аристотеля для человека не являются "причинами". Да, человек может считать их принципами. Но им недостаёт собственно каузальности. В первых двух аристотелевских причинах каузальности вообще нет. А что за каузальность имеется в третьей и четвёртой?

В третьей имеется в виду, что во всём есть некий "моторчик", который переводит потенциальное ("динамис") в актуальное ("энергию"). Человек не может иметь таких познавательных инстинктов, века, прошедшие после Аристотеля, подтвердили это со всех сторон: никому, кроме Аристотеля, не приходила на ум мысль о существовании таких вселенских моторчиков (имеющихся в каждом событии или, выражаясь по-старому, в каждом "месте"), даже после того, как люди прочли о нём у Аристотеля. А тем, кто желал идти по стопам Аристотеля, приходилось постоянно и усиленно себя заставлять.

Аналогичное можно сказать и о целевой причине. Для людей такая причина может выступать только как нечто глобальное (например, "в конце концовое", "провиденческое") или на худой конец макроскопическое, но не как пронизывающий всё на микроуровне всеобщий управитель. Средневековые богословы пытались навязать людям такой аристотелизм, но у них ничего не вышло. В последовавшей философии, наоборот, постоянно велась и до сих пор ведётся борьба с телеологией. При этом  сами эти борцы вполне могут быть теистами.

Collapse )

Теоретико-познавательная развилка

Идеализм и реализм - это две гносеологические Гипотезы. Человек в принципе не способен доказать или опровергнуть их. Люди могут довести свою аргументацию в этом отношении только до той или иной степени правдоподобия. До сих пор имевшийся совокупный опыт человечества свидетельствует о "тысячекратно" (или более "кратно") большем правдоподобии реализма.
Последовательную теорию реализма в принципе также легче создать, что и проделал Николай Гартман. Но не стоит думать, что это "в принципе" равносильно простому "легко". Ведь до Гартмана в новейшей философии последовательного реализма не получилось ни у кого. Например, марксизм отводил сознанию и мышлению какое-то полубытие-полунебытие. Это произошло во многом благодаря усвоению Марксом из философской традиции ложных противоположностей, таких как "бытие - мышление", "сущность - явление".
(Ведь на самом деле мышление есть один из типов бытия, а противоположностью бытия выступает только небытие. А явлению противостоит совсем не сущность, а в-себе-сущее. Сущности же в марксистском смысле противостоит несущественное, то есть тут имеется противоположность важного и неважного в каком-то отношении. В другом отношении важное и неважное будут другими. В немарксистской же философии сущности чаще всего противостоит реализация или, используя более резкий термин, экземплификация.)
Сравнительно последовательный идеализм построили неокантианцы, например, Коген и Кассирер.
Но идеализм и реализм существовали и раньше. До Нового времени почти все философские системы были реалистическими (очевидным исключением является скептицизм). При этом с точки зрения онтологии чаще это были теистические и спиритуалистические системы. Материализм встречался реже. Когда появилась первая последовательная идеалистическая система, сейчас я сказать не берусь.

Последовательную идеалистическую систему построить трудно, потому что по отношению к совокупному человеческому опыту такая система получается крайне сдавленной. Философу также приходится постоянно за собой следить, как бы не внести незаконные элементы реализма.

Но есть ещё и третья возможность, "идеал-реализм". Его хотели добиться Николай Кузанский, Фихте, Франк, Вышеславцев. Его протаскивал Гегель, но именно протаскивал - посредством софистических, паралогистических и т.п. фокусов. У четырёх указанных более честных философов ничего не вышло. Их попытки не пошли дальше указаний на вопросы и голословных утверждений, выдаваемых за ответы.
Возможно, последовательный идеал-реализм всё же можно создать. Но пытавшихся было мало и инструментарий был непригоден. Хотя тот же инструментарий оказался пригодным для создания как реалистических, так и идеалистических систем.

(no subject)

Основной каркас мировоззрения Николая Кузанского, Франка, Вышеславцева, Лосева и многих других христианских философов совпадает с каркасом мировоззрения Плотина. Их даже и называют христианскими неоплатониками. Не совпадают они в, казалось бы, самом главном: у Плотина Единое безлично, а у них Абсолют есть личность. На зороастрийском языке это выглядит ещё резче: Плотин - последователь Аримана, а они - сторонники Ахура-Мазды.
Но, полагаю, вряд ли можно одной такой подстановкой добиться такого радикального изменения. Мне представляется не вполне адекватной и такая трактовка, что Плотин, мол, был в целом сторонник "добра", вот только на самом верху его экстазов "Враг" его соблазнил. Тут дело должно быть более тонким. Полагаю, что сам каркас слишком простой, поэтому и способен наполняться таким отличающимся содержанием. "Вседержитель" должен быть хитрее, он не должен укладываться в плотиновские схемы.

(no subject)

Немецкий идеализм представляет собой одно из самых удивительных явлений в истории философии. Он соединил в себе значительное количество философских открытий с большим, а в случае Гегеля даже огромным, количеством софизмов самого дешёвого толка. К софизмам все трое прибегали тогда, когда не могли чего-то доказать, но хотели изобразить это как доказанное. Гегель делал это в ста процентах случаев, Шеллинг немного поменьше, Фихте ещё меньше, но тоже достаточно часто. Фихте хотел обосновать свои верования и очень хотел верить в то, что это у него получалось, а Гегель хотел убедить окружающих и самого себя, что способен доказать всё существенное. Шеллинг был промежуточным: он признавал, что кое-чего не понимает в сфере философски важного, но Фихте отводил непонятному большее место. Поэтому шопенгауэровская характеристика Фихте и Шеллинга как пустозвонов, а Гегеля как шарлатана верна, если не обращать внимания на их открытия, а смотреть только на долю софизмов в их рассуждениях.
В те времена фальшивые и позорные доказательства сходили им с рук. Сейчас они так писать не посмели бы. Это свидетельство того самого "прогресса в сознании свободы" (о котором писал Гегель), а вернее, "прогресса в сознании справедливости" или, ещё вернее, "прогресса в сознании зла власти" (потому что власть - это антисправедливость). И действительно, пытаясь заставить читателей и слушателей лекций поверить в доброкачественность своих доказательств, эти трое производили не что иное, как типичные акты власти. Разумеется, это была не власть насилия, а власть мошенничества, причём мировоззренческого мошенничества. Этот вид мошенничества не даёт значительной "политической" власти и существенных денег, но он направлен на приобретение славы. И это очень недальновидное мошенничество, потому что только на короткий период слава от него выглядит позитивно, а потом она пахнет всё хуже и хуже. Теперь даже приходится говорить, что несмотря на все их жалкие мошеннические потуги эти трое действительно сделали значительные философские открытия.

(no subject)

Философия Гегеля имеет одну главную проблему, и, кажется, сам Гегель её по-настоящему не понимал. Если дух создал природу, то почему первые развёрнутые проявления духа, в которых он себя осознал, то есть мышление (даже самых умных в каком-либо отношении) людей, столь бессильны в своём проникновении в строение природы? Человек ведь никогда не сможет охватить единым образом, например, полное строение своего организма. А то, что он способен охватить, составляет ничтожную долю. Поэтому либо человек должен превратиться в сильно более духовное существо, либо слишком многое пришлось бы отдать на долю "бессознательного духа". Вторая возможность означала бы крушение спиритуализма, потому что бессознательный творящий дух, никогда не переходящий в адекватный сознательный, ничем не отличается от материализма, вернее, натурализма.
А о первой возможности, то есть о переходе на сверхчеловеческую ступень, Гегель не говорит ничего внятного.

Гегель и его тайная мистика

Гегель представляет собой странную фигуру во многих отношениях. Но сейчас я хочу сказать только об одной из его особенностей.
Его философия есть сугубо посюсторонний спиритуализм. В основе всего "лежит" дух, который в ходе истории раскроется до такого состояния, когда будет по-настоящему господствовать.
При этом Гегель прекрасно понимал, что в его время дух совсем не господствовал: своего максимума дух достигал в людях, а люди продолжали умирать в том же самом возрасте, что и раньше.
И высшие воплощения духа Гегель видел в воителях, поэтах и - не проговаривая этого вслух - в самом себе. Но такие люди прямо не воздействовали на способности человечества управлять природой - даже неживой, не говоря уж о своих собственных организмах. Хотя физика и техника к тому моменту имели некоторые успехи, но шансов на "нужное" развитие биологии тогда особо не было видно. Да и сам Гегель ничего не говорит про возможную "победительную" биологию.
Однако он упорно верил, что дух своё возьмёт и возьмёт именно посредством человека, потому что актуального могущественного бога или богов, по мнению Гегеля, нет, актуальным бог только станет через развитие человечества.
Как можно верить в такое и не искать хотя бы набросков путей к его осуществлению?
Тут, вероятно, имеется только одна возможность: Гегель имел какие-то видения о будущем. Как он их получил, самостоятельно или с чьей-то помощью (то есть с помощью "богов", которые Гегелю показываться не стали, так что он думал бы, что пришёл к своим видениям самостоятельно), сказать не берусь. Но видений путей прихода к этому увиденному будущему у Гегеля не было.