Category: фантастика

(no subject)

Концепция ограничения вмешательства в жизнь других цивилизаций, имеющаяся в Стартреке, приемлема только для тех цивилизаций, которые не овладели воскрешением с небольшими затратами энергии. А вот цивилизации Q, как она описана в Стартреке, существовать не может, потому что при возникновении такой цивилизации она будет обязана немедленно вмешаться в жизнь всех цивилизаций, до которых может дотянуться без особых энергозатрат, и сравнительно быстро поднять их до своего уровня.

(no subject)

Лет двадцать назад, точнее не вспомню, во сне я оказался в параллельном мире. Там я встретил Андрея. Он был не совсем похож на Андрея из нашего мира, но я его сразу узнал. А он меня не знал, потому что моего «двойника» в том мире не было. Однако Андрей в моём сне сразу поверил моему рассказу.

Так что и во сне бывает затруднительно перенестись в тот мир, где ты уже есть.

(no subject)

По-моему, Аполлония Тианского естественнее всего сравнивать с Петром Успенским.

Оба путешествовали, разыскивая оккультные школы. При этом Аполлоний путешествовал больше. Успенский намного больше писал, давая публичный отчёт всем своим поискам. Что искал Аполлоний, можно понять по поискам Успенского: Успенский хотел стать сверхчеловеком, а про Аполлония ходила общая молва, что он сверхчеловеком стал и, в частности, постоянно совершал чудеса; но так как Аполлоний продолжал активно путешествовать, то стоит предположить, что сам он не считал, что уже сумел стать сверхчеловеком.

Аполлония часто называют философом, но никаких следов его философской деятельности не осталось. Все оставшиеся следы говорят о том, что он был оккультистом особого рода: скорее всего он не упражнялся длинными магическими тренировками, вместо этого он хотел получать результаты при помощи взятых у других сведений и собственных размышлений и прозрений. Входил ли он в глубокий транс или ограничивался интуицией на основе размышлений, неясно. Усиливал же свою концентрацию он при помощи веганства и другого аскетизма (в целом умеренного).

В противоположность этому Успенский считается оккультистом, но он очевидным образом был и философом. Успенский, кроме того, неоднократно вводил себя в глубокий транс и занимался длинными магическими тренировками.

Успенский достиг успехов только в познании и практически ничего не добился в том, чего хотел в первую очередь — он не мог делать чудес и не смог стать сверхчеловеком.

Collapse )

Об одном роде непознаваемого

Платон образно описывал переход от принципов к конкретным "вещам" и "процессам" как плетение идей. Когда они сплетаются всё гуще и гуще, то в конце концов становятся неотличимыми от "бренных" предметов, то есть, как мы сейчас бы сказали, "реализуются". Но это описание именно что образное. Например, Гартман, когда отмечал, что это интересный подход, ничего не смог предложить в развитие этой платоновской идеи. А Успенский в своих экспериментах по входу в особые состояния сознания "видел" "начало" и "конец" этой схемы. Принципы специфицировались, а "факты" в обратном направлении переходили к более общему, но всё ещё реальному. Но движения от первых принципов и от фактов никогда не встречались в видениях Успенского. А он видел в этом трудность и хотел, чтобы пропасть удалось "перекрыть". Если предполагать, что Успенскому в видениях давалось кое-что от знания, на которое способен сверхчеловек, то можно предположить, что и сверхчеловек может не понимать перехода от принципов к конкретному.

Гремлины

У Moerdijk'а и Reyes'а тема применения конструктивной логики представлена "методически". Их рассуждение можно перетолковать и так: если не хочешь иметь дело с монстрами, когда тебе вообще-то предоставлена свобода действий по отношению к ним, а хочешь иметь дело с пушистыми зверьками, то будь добр ходить "в кандалах" (вариант - есть китайскими палочками). Можно даже сказать, что эта концепция описывает гремлинов: если хочешь сохранить их в виде пушистых ласковых зверьков, не давай им соприкасаться с водой.
Математически иметь дело с пучками на подкатегориях категории локусов (с подходящими гротендиковскими топологиями), находясь пусть и не в канторовом, так хотя бы в гёделевском раю, порой потруднее будет, чем работать с "множествами" и микролинейными функциями будучи лишенным аксиомы выбора и принципа исключенного третьего.