Category: технологии

(no subject)

Вернусь к теме, о которой уже много раз говорил, с небольшим изменением ракурса.

Академическая философия с отставанием реагировала на неклассические идеи. Она почти не обращала внимания на Успенского, Даниила Андреева, потом Эверетта. Даже «Симулакрон-3» Галуйе был воспринят не по фильму Фасбиндера «Мир на проводе» (1973), а по фильму «Тринадцатый этаж» (1999). Лишь в двухтысячные годы академические философы массово увидели картину мультиверса (башни миров и параллельные миры). Но к академическому исследованию этой картины мало кто из них приступил — в философских журналах статьи этой тематики встречаются редко.

А ведь вопрос о типе реальности нашего мира куда насущнее, чем традиционные для философии разборки между реализмом и идеализмом. Конечно, если выяснится, что наш мир имеет некоторые качества «гуманитарной» или же «магической» модели (то есть если будут открыты сбои в физических законах включая пространственную ограниченность их действия или «рукотворная» анизотропия), то споры о реальном и идеальном получат новый импульс. Но и тогда «инженерные» трактовки будут преобладать. А сейчас академическая наука признаёт главным образом инженерные симптомы, такие как конечность и постоянство скорости распространения взаимодействий, корпускулярно-волновой дуализм, возможное присутствие в мире случайности, работающей по количественным законам.

Collapse )

(no subject)

Геометрия — мужская наука, так как именно в пространственной ориентации мужчины в среднем сильнее всего превосходят женщин. К алгебре, логике, речи, потоку времени, ходу событий женщины способнее, чем к геометрии. Но если к речи женщины в среднем способнее мужчин, то к алгебре мужчины в среднем всё же способнее.

Русские — самый геометрический народ, то есть самый мужской народ. Немцы — в большей мере алгебраисты, то есть меньше мужчины. Мне алгебра нравится больше, чем геометрия. Элементарная геометрия меня раздражает. При этом визуальные образы меня привлекают.

Можно сказать, что визуальный мир (пространственно-геометрическая компонента) и музыкальный мир (алгебро-временная компонента) вместе составляют мир линдсеевского Кристалмена (или буддистской майи, но линдсеевская метафора точнее). А противостоит им в коренном человеческом представлении нечто похожее на греческий аид (он же тюрьма для душ умерших), а не какой-то мир Суртура (в котором нет почти ничего) и не нирвана (в которой тоже ничего нет), и уж тем более не рай от бессексуального христианского до гиперсексуального мусульманского. Отвлекаясь в сторону, можно отметить, что гомеровский Гефест уже создал себе подобный «рай»: у него были андроиды в женском обличье. Скоро такие андроиды станут доступны простым смертным (большинство женщин, вероятно, предпочтут андроидов мужской внешности).

Человеческое представление об иных мирах неизбежно опирается на земной материал и потому в корне ошибочно.

Collapse )

Снова про "блеск и нищету" математики

Фрэнсис Бэкон прославился благодаря своим пророчествам. Они были так поняты в новейшие времена, что кажутся имеющими более современный смысл, чем был им присущ на самом деле. Получилось, что Бэкон предсказал развитие науки и технологий. А на самом деле он пытался сделать более приземлёнными и менее опирающимися на удачное «волшебство» искания алхимиков. Для этого он предложил классификационные «методы» поиска знаний, опирающиеся на экспериментальную проверку. Классификация «признаков» уже имелась у алхимиков, которые в свою очередь позаимствовали её у схоластов (а те взяли её у Платона и Аристотеля). Бэкон предлагал сделать её более методичной и «техничной». Этот кажущийся естественным путь не привёл к могуществу, на которое рассчитывали алхимики и Бэкон. Хотя он вовсе не засох полностью и наибольшее развитие получил в биологической систематике. Но никаких технологий он не произвёл. Оказалось, что природа не имеет близких к поверхности рычагов управления собою.
Вместо этого посюстороннего подхода потребовался другой подход, выглядящий как бы более мистическим. Его чаще всего связывают с Галилеем (вопросы приоритета я здесь не расследовал). Галилей провозгласил, что «Книга природы написана языком математики». Определённые основания верить в это у него были. Движения планет и механические приспособления говорили в пользу этого тезиса. Но в отношении живых существ это было много более постулативно.
«Путь Галилея» как раз и привёл к развитию науки и технологий.
На этой почве сильно позже Вигнер придумал как бы афоризм о «поразительной эффективности математики в физике». Этот как бы афоризм был дополнен как бы афоризмом Гельфанда о «поразительной неэффективности математики в биологии». Но оказалось, что тезис Вигнера более глубок, чем кажется на первый взгляд. Он глубок в боровском смысле. Дело в том, что отрицание этого тезиса не менее истинно, чем он сам. В чём же состоит «поразительная неэффективность математики в физике»? Дело в том, что математика умеет решать только самые простые физические задачи. Трудности для математики в её проникновении в физику растут, так сказать, экспоненциально. Об этом доходчиво рассказано, например, в лекции С.П.Новикова для «Глобуса». С этим-то и связан тот факт, что не математика оказалась служанкой физики, а наоборот, физика стала служанкой математики.
Очень может быть, что "по бытию" всё и устроено в соответствии с мнением Галилея, но вот "по познанию" возникли "маленькие препятствия".
Так что те технологии, которые стали людям доступны, больше всего похожи на физико-математические подарки людям от их создателей.