Category: психология

(no subject)

Каков характер работы в тонких мирах?

По-моему, наибольшее подобие с ней имеют занятия математикой и сочинение музыки, а также отчасти живопись (но именно отчасти), отчасти сочинение романов и отчасти занятия философией, психологией и тому подобное. Психология потенциально круче, чем математика, но у людей математика круче из-за ограниченных умственных способностей людей нашего мира.

(no subject)

В шестидесятые годы в западной психологии произошло предательство науки: психологи выбрали путь работы с богатым и "зажиточным" клиентом и отказались изучать механизмы власти внутри трудовых коллективов. Они сосредоточились на том, как уменьшить терзания индивида от его актов господства и подчинения в отношениях с другими индивидами. То есть европейская демократия поставила себе тут границу.
Не могу с определённостью утверждать, что именно это послужило главной причиной "кураторского" решения слить Запад, но это предательство психологами всего самого лучшего, что было у Запада, выглядит наиболее отвратительным западным "поступком".

Про психологию

Психология до сих пор - очень слабая наука. Её основной метод, можно сказать, бэконовский. Лучше всего это видно в работах Узнадзе, а они представляют собой одно из реальных достижений психологии с реальным соединением теории и эксперимента. Да даже фрейдовские спекулятивные модели-измышления лишь псевдомеханические, в них нет никакой математики, тогда как в реальной механике, даже в самой неразвитой, математика имеется с самого начала.
Можно, разумеется, продолжать говорить, что в психических и духовных процессах основные принципы нематематические. Возможно даже, что это соответствует истине. Но методически более правильной была бы продолжительная и последовательная попытка создать в конце концов математическую психологию.

У этой проблемы есть другая сторона. Если попробовать поместить магию на шкале, одним из полюсов которой является всеведение, а другим - полная слепота, то мы увидим, что магия находится очень близко к полюсу слепоты. Источник веры в возможность магии находится в незнающих умениях. Животные (а люди в этом совсем немногим лучше) ничего не знают о молекулярном устройстве своего тела и при этом умеют пользоваться им для сохранения жизни. А ведь тонкое устройство тела животного поистине божественно. То есть имеются такие божественные силы, которые отчасти можно поставить под свой контроль при очень сильном невежестве об устройстве этих сил. Исходя из этой аналогии люди очень хотели верить в возможность магии, то есть в возможность научиться управлять ещё и некоторыми другими силами, почти ничего не узнав об устройстве этих сил. Несколько тысяч лет они пытались продвинуться в этом направлении - я имею в виду йогу. И кое-чего достигли. Сколь многого они достигли в рекордных случаях, сказать невозможно, потому что эти рекордные случаи держатся в секрете. Но в области знания их достижения скорее всего крайне малы - потому что открытые для общего сведения практики и теории йоги свидетельствуют о том, что практики являются воспроизводимыми, а теории остаются необязательными и неразвитыми придатками, которые не имеют даже той жёсткости связи теории и эксперимента, какая имеется в нынешней научной психологии.
То есть магия у йогов, может быть, и существует, но знающей психологии у них скорее всего нет.
Магия без науки - это уродство. Можно сказать, что это способ короткого замыкания животной и божественной сфер в обход сферы человека. То есть тут не человеческое переходит к божественному, а животная сторона человека чисто потребительски подключается к божественной сфере без всяких шансов стать богом по-настоящему, то есть так, чтобы сила и знание были хотя бы в подобии гармонии.
Это тоже говорит в пользу желательности развития психологии как науки.

Божественная депрессия

Философия Николая Гартмана может считаться атеистической или религиозно-агностической, но при этом наибольшее влияние она может приобрести как раз в религиозной сфере. Она может положить начало преобразованию всех существующих религий, а также существенно определить всю структуру религиозной жизни человечества. Дело тут вот в чём. Средневековые христианские философы-теологи приблизились к той черте, за которой уже тогда мог произойти религиозный переворот. Но у них не было той окончательной честности, которая была у Гартмана. Поэтому они придумали таких мыслительных монстров, как необходимость "первой причины". А Гартман чётко указал, что необходимость может быть только реляциональной, то есть что-то может быть необходимым на основе лишь чего-то другого. но никак не самого себя. А то, у чего нет "предшествующей причины", поэтому случайно. Таким образом, бытие "творца всего сущего, причём такого творца, которого никто и ничто другое не создавал(о)," (если таковой творец имеется) случайно. И это ещё не самая большая драма. Ещё большее "моральное" значение имеет обширная теория Гартмана о границах познаваемости. Хотя из неё непосредственно не вытекают ограничения на самопознаваемость божеств, творцов и Творца (если таковой имеется), но вытекают очень большие подозрения. Очень может быть, что любой возможный творец в принципе не может получить ответы на самые интересные для него самого вопросы. Ведь и познание реляционально. Объяснить что-либо можно только через что-то другое. Объявление же первого творца самообъясняющим есть попытка с негодными средствами, потому что в этом объявлении столько же познанного "внутреннего" содержания, сколько и в констатации непознаваемости "первого в ряду". Поэтому с "внешней" стороны утверждение непознаваемости "первого" содержит важное усмотрение, а объявление самообъяснения даёт лишь психотерапию самообмана.