Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

(no subject)

Интересный, хотя вроде бы утомительный, способ доказательства целочисленности углового момента ротатора приводит Арно Бом в первой задаче к третьей главе. Он выражает третью компоненту углового момента ротатора через операторы рождения и уничтожения и предлагает составить из этих операторов оператор, совпадающий с гамильтонианом трёхмерного гармонического осциллятора.

Collapse )

Несколько замечаний о «Факапе» Константина Крылова

Вряд ли я соберусь писать полноценный обзор, так что выделю то, что больше всего бросилось в глаза.

Казалось бы, большую часть текста (а текст огромен) автор вживался в образ Вандерхузе, но куда лучше ему удалась прямая речь Горбовского — она есть настоящий литературный шедевр.

Возможно, это получилось потому, что Горбовский у Крылова — это непосредственный властитель человечества, приставленный к этой роли тагорянами. Крылов ведь значительную часть жизни мечтал о власти, вот Горбовский и получился у него таким достоверным, то есть удалось сродниться. Тут есть параллель с Верди: герцог в «Риголетто» — очевидно отрицательный персонаж (более отрицательный, чем Горбовский), но автору он очень нравится, а иначе он не написал бы для него так много эффектной, а иногда и просто прекрасной музыки (особенно сильна та стретта, которую часто опускают в спектаклях).

Есть в «Факапе» и ошибка, связанная с властью: правитель типа Пица Шестого ни за что не поставил бы свою жизнь под такую угрозу, под какую Пиц Шестой поставил себя в романе. Куда более правильным является поведение Оскара Кралевского («Коська Крылов») в финале повести «Успех».

В целом «Факап» — это одна из немногих в литературе попыток подробно изобразить проблемы власти и управления в обществе, технологии которого намного превышают наши. В изображении Крылова эти проблемы чудовищны. Но реально они, вероятно, будут намного чудовищней. И даже у Крылова при всей «мягкости» этих проблем изображённое им общество — явно не жилец.

Collapse )

(no subject)

Из миросозерцания Гартмана следует, что человек и царство божье несовместимы. Ведь царство божье целиком осмысленно, и в нём нечему придавать смысл, а главная черта человека, по Гартману, это способность придавать смысл до того бессмысленному.

Поэтому в царстве божьем людей быть не может. А если человек попадёт в царство божье, то перестанет быть человеком. Он может побыть там какое-то время человеком, но заняться ему как человеку будет совершенно нечем, ведь развлечения и даже лишённая смысла работа не смогут сохранить его как человека сколь-нибудь долго.

Кем же он станет? Есть ли в царстве божьем кто-то помимо самого Бога? Можно даже сказать, что ангелы (если они есть) находятся не в самом царстве божьем, а в его предбаннике, и в этом предбаннике должна существовать реальная борьба и реальная возможность смерти.

Поэтому для сохранения людей (и даже постлюдей) нужно лишь частичное, пусть и прогрессирующее обожение мира.

Это рассуждение можно повернуть и как аргумент в пользу бытия Бога. Ведь если бы Бог как-либо зримо и регулярно проявлял себя в нашем мире, то смысл существования человека в нашем мире был бы подорван, так как было бы доказано, что людей воскресят (так или иначе, например, в сознании Бога с полным сохранением всей человеческой памяти), а борьба за постепенное обожение нашего мира также утратила бы значительную часть своего смысла.

Collapse )

Иногда схемы работают

Юваль Харари — реально существующий человек. Но если вы прочитаете его интервью РБК, а особенно вот этот пассаж: «Даже если программа подсчитает, что представители какой-то конкретной этнической группы с меньшей вероятностью возвращают займы, вам всё равно надо спросить себе: а почему это происходит? Может быть, они на протяжении десятилетий страдают от дискриминации, из-за которой бедны, плохо образованы и враждебны по отношению к любым социальным институтам — и именно поэтому с меньшей вероятностью гасят кредиты? Тогда к несправедливостям, которые им причиняли, вы добавите собственную несправедливость, сославшись на беспристрастное решение алгоритма. Но вы можете сказать: на самом деле они нуждаются в деньгах еще больше, чем остальные. То есть важен не только вывод программы, но и то, как вы его интерпретируете. У вас не получится спрятаться за математикой и снять с себя моральную ответственность», — то, возможно, рассмеётесь — очень уж этот способ рассуждения похож на то, как рассуждают персонажи в сатирических произведениях покойного Константина Крылова (а большинство его литературных произведений сатирические).


(no subject)

Примерно три четверти века математика переднего края бродит в пустынных областях, то есть в таких областях, в которых мало интересных теорем. А экзистенциальным структурам мироздания, сколь бы общими и универсальными они ни были, нужно базироваться на «населённых пунктах», то есть на областях или хотя бы островах, в которых много интересных теорем. Хакнуть наш мир можно рассчитывать лишь после отыскания таких областей, так как старой «населённой» математики, существовавшей до 1945 года, для этого совершенно недостаточно, сколько её ни развивай (а развитие этой старой математики продолжается, даже классическая геометрия приобрела весьма много добычи за последние 75 лет, используя достижения современной «пустынной» математики).

(no subject)

Про Даниила Андреева можно сказать, что он в соответствии со своим настроем торопился. Он думал, что так как целью является всемирное братство людей, то Россия, предназначенная возглавить движение к этому братству, должна будет срочно наверстать все свои отставания и сделаться ласковее к другим странам. И на этом пути он считал необходимым для русского духа ассимилировать индийский и вообще азиатский религиозный опыт.

Но пока мы видим, что Россия стала ласковее к своим собственным гражданам, до некоторой степени к незападным странам и сильнее ассимилировала западный религиозный, мистический и особенно научно-мистический опыт. В этой ассимиляции она проявила и творческую жилку, доходящую до лидерства, в лице (и в какой-то мере даже Блаватской) Успенского и самого Андреева, а также писателей-фантастов (вначале Полещука и братьев Стругацких, а потом, начиная с конца восьмидесятых годов, и многих других). Андреев верно указывал, что Россия не создала своей философии, так как опираться в таком создании на философию Античности и потом Запада было невозможно, потому что эта западная философия была неадекватна стоящим перед Россией задачам. Но надо отметить не замеченное Андреевым, а именно, что отдельные философы академического типа у России всё же были, хотя они и не были лидерами мировой философии. Это, например, Вышеславцев, Лосский и Сергей Булгаков, испытавшие влияние Николая Гартмана.

Collapse )

"Классификация" русских мыслителей 19-го века

Толстой и Достоевский в основном двигались в колеях младенческого этапа развития психологии. Но вели себя так, будто душа человека — раскрытая перед ними книга. Отсюда и мифологическая бинарность их конструкций. Но Достоевский превосходит Толстого, так как порой выходил за эти рамки. Например, он понял, что жизненный выбор в пользу открытого конфликта делает человека белой вороной в русском обществе (князь Мышкин).

Белинский сделал уже более значительный шаг из этого болота, хоть он им и предшествовал. Он поставил под вопрос моральность создателей человека. Для мировой мысли это совсем не было новостью, но в России на это до той поры не фокусировали внимание. Проблема же мелиорации прошлого, то есть какого-то, до сих пор непонятно какого, исправления незаслуженных страданий — это открытие Белинского.

Островский же и Гончаров проникли в 20-ый и 21-ый века. Островский трактовал вопросы психологической власти в малых коллективах и в этом отношении является предшественником, например, Поршнева и Бурдье. Гончаров представил первую реальную попытку выявить своеобразие русского народа без опоры на мифологические представления народа о самом себе, включая и мифологические представления о самом себе русского образованного слоя.

(no subject)

В своём походе против морали Даниил Андреев идёт дальше, чем любая авраамическая конфессия. Любое наказание у него — от демонов, от Бога же — только милование. Поэтому весь первый этаж здания морали, основанный на справедливости, у Андреева во многом демонический. Он даже осмелился ввести такой критерий подлинности текстов Нового Завета: все места, где говорится о наказании грешников и вообще о каком-либо возмездии, являются, согласно Андрееву, фальшивками, инспирированными демонами.

Отсюда понятна, в частности, любовь Даниила Андреева к индуизму.

А посмертные наказания грешников, согласно Андрееву, происходят из-за того, что власть демонов очень сильна — это ведь демоны грешников истязают и мучают, и вообще демоны ввели закон кармы. Кроме того, современными государствами, согласно Андрееву, правят демоны великодержавной государственности, роль которых, правда, «противоречива, двойственна», так как они не дают демонам других государств уничтожить народ, ведомый данным демоном.

Другое дело, что Андреев не призывал полностью отказаться от принципов справедливости: пусть в них и много демонического, но следование одной лишь любви/милосердию в наличных обществах приведёт к ещё большему злу. В этом «противоречивый» характер справедливости. Но, конечно, ему хотелось сместить баланс в пользу менее суровых уголовных наказаний.

Collapse )

(no subject)

Стоит отметить, что хотя Даниил Андреев всю жизнь писал стихи, религиозный вкус у него был архаический и крайне дурной. Все эти «ликования», якобы непрерывно происходящие в высших сферах, могут нравиться только психически больным людям.

И система мира у него хотя и включает множество новаторских идей, в своей «скелетной» основе всё же ещё не оторвалась от пуповины гностицизма, то есть от глубокой архаики.

(no subject)

Один из вариантов зороастрийской теологии пытается частично справиться с проблемами теодицеи следующим образом:

Ахура-Мазда сильнее, чем Ангра-Майнью, поэтому предложил монадам выбор: он сам справится с ним или же даст монадам поучаствовать в борьбе, а сам не будет применять полную силу. Монады, де, выбрали второй вариант.

Слабости этого построения состоят в том, что реальные люди не имеют воспоминаний о таком выборе своих монад, и в том, что перед людьми этот вопрос Ахура-Мазда не повторяет вновь — никаких референдумов на эту тему в исторические времена он не проводил.