Category: животные

Привидения

Когда моей матери было лет 12, она видела на диване большого пушистого кота. А её отец, мой дед, в детстве, вроде ещё в девяностые годы 19-го века, видел на реке русалок. А я привидений не видел. Но зато я видел три вещих сна и одно визуальное вещее «представление» (образ с чёткой интерпретацией) наяву.

А ещё в двухтысячные годы моя мать видела с балкона пяток летающих тарелок. Но это, конечно, не привидение, а неизвестно что.

(no subject)

В сети имеются рассказы о том, как самостоятельно включается и выключается свет, иногда даже в двух местах с отдельными выключателями.

В марте прошлого года Андрей пришёл в мою комнату и сказал, что в его комнате сам зажёгся и погас свет. После этого никаких проблем с выключателем не было. Можно пытаться объяснить это, например, скопившейся влагой или какими-то насекомыми. А можно и подачей кем-то какого-то знака. Я ведь не знаю, что Андрей делал или думал как раз перед включением света — он мне ничего об этом не сказал, не сказал потому, возможно, что не отметил чего-либо важного.

Про психологию

Психология до сих пор - очень слабая наука. Её основной метод, можно сказать, бэконовский. Лучше всего это видно в работах Узнадзе, а они представляют собой одно из реальных достижений психологии с реальным соединением теории и эксперимента. Да даже фрейдовские спекулятивные модели-измышления лишь псевдомеханические, в них нет никакой математики, тогда как в реальной механике, даже в самой неразвитой, математика имеется с самого начала.
Можно, разумеется, продолжать говорить, что в психических и духовных процессах основные принципы нематематические. Возможно даже, что это соответствует истине. Но методически более правильной была бы продолжительная и последовательная попытка создать в конце концов математическую психологию.

У этой проблемы есть другая сторона. Если попробовать поместить магию на шкале, одним из полюсов которой является всеведение, а другим - полная слепота, то мы увидим, что магия находится очень близко к полюсу слепоты. Источник веры в возможность магии находится в незнающих умениях. Животные (а люди в этом совсем немногим лучше) ничего не знают о молекулярном устройстве своего тела и при этом умеют пользоваться им для сохранения жизни. А ведь тонкое устройство тела животного поистине божественно. То есть имеются такие божественные силы, которые отчасти можно поставить под свой контроль при очень сильном невежестве об устройстве этих сил. Исходя из этой аналогии люди очень хотели верить в возможность магии, то есть в возможность научиться управлять ещё и некоторыми другими силами, почти ничего не узнав об устройстве этих сил. Несколько тысяч лет они пытались продвинуться в этом направлении - я имею в виду йогу. И кое-чего достигли. Сколь многого они достигли в рекордных случаях, сказать невозможно, потому что эти рекордные случаи держатся в секрете. Но в области знания их достижения скорее всего крайне малы - потому что открытые для общего сведения практики и теории йоги свидетельствуют о том, что практики являются воспроизводимыми, а теории остаются необязательными и неразвитыми придатками, которые не имеют даже той жёсткости связи теории и эксперимента, какая имеется в нынешней научной психологии.
То есть магия у йогов, может быть, и существует, но знающей психологии у них скорее всего нет.
Магия без науки - это уродство. Можно сказать, что это способ короткого замыкания животной и божественной сфер в обход сферы человека. То есть тут не человеческое переходит к божественному, а животная сторона человека чисто потребительски подключается к божественной сфере без всяких шансов стать богом по-настоящему, то есть так, чтобы сила и знание были хотя бы в подобии гармонии.
Это тоже говорит в пользу желательности развития психологии как науки.

Для кого свобода?

Американцы любят гордиться историей своей страны, потому что у них "самая свободная страна". А для внешнего наблюдателя их история, наоборот, производит отталкивающее впечатление - и как раз по причине скудости освободительных движений.
От европейских стран Америка отличается тем, что в ней раньше были даны свободы всем "прожорным заглотчикам", даже не очень большим. Там раньше всех было постановлено, что львы и тигры не должны убивать хорьков, ласок и горностаев, не говоря уж о волках. Идеология родственности хищников была лучше всего выражена, правда, не американцем, а англичанином, который даже придумал заклинание про "одну кровь". Может быть, киплинговская идеология даже соответствует действительности, и настоящие видовые различия между людьми проходят не через расы и национальности, а через наклонности командования и наклонности подчинения. Это, конечно, сильная гипотеза, потому что жесткие иерархии существуют у очень многих "общественных" животных.
Но вернемся к Америке. Рано установившееся "свойственничество" между "хотелами" как раз и привело к торможению борьбы "травоядных" за бОльшую долю в общем достоянии. И только шестидесятые годы двадцатого века произвели в этом смысле коренной перелом.

Давно замеченная, но повторяющаяся ошибка философов, или как выделить духовное сознание

Не так давно я шел домой из магазина, и меня боком в ногу толкнула бродячая собака, как видно, немного не рассчитав траекторию, и медленно потрусила дальше. Я был несколько удивлен: собаки в общем-то координированнее людей при ходьбе и людей не толкают, сторонясь их как не совсем "своих".
А с месяц назад я, засмотревшись на что-то, не заметил собаку и толкнул ее ногой в бок (собаку на поводке вела какая-то девушка). Собака так удивилась - люди ведь обычно не толкают собак, сторонясь их как не "ровни", - что три раза оглянулась.

К чему это я?
Сартр в "Бытии и ничто" (на 64-65 стр. русского издания 2000 года, издательство "Республика") пытается абстрактно приступить к тому, что он называет "человеческим бытием" и "свободой" как главным в нем, с примера, как он, "Сартр", входит в комнату "Пьера" и видит, что "Пьера" в ней нет, испытывая от этого, скажем, сожаление. Все построения Сартра тут заполнены философской и "научной" терминологией. Наверное, поэтому он не замечает, что они целиком сохранились бы, если бы он заменил "Сартра" на собаку, "Пьера" на ее хозяина, а "человеческое бытие" на "собачье бытие", потому что так "ничтожить" собака тоже умеет. То есть в этом отношении собачье сознание от человеческого не отличается. И не только собачье, но и многих других животных.
Николай Гартман, казалось бы, такой ошибки не делает. Но он пытается отличить духовное сознание в человеке от бездуховного сознания в нем же, называя последнее рудиментом животного сознания, при помощи абстрактного критерия: духовное сознание, мол, понимает, что имеется мир, в котором оно не является центром, а бездуховное сознание определяет себя как центр "окружения". Поэтому религиозная вера и философский идеализм в таком подходе, как правило, рассматриваются как рудимент животного, бездуховного сознания.
Но за понятием "мир" стоит совсем не так много, как хотелось бы Гартману. Конечно, понятия "мира" нет не только у животных, но и у необразованного человека. Но у всех философов оно есть, и мы знаем, что настоящую глупость они проявляют обычно не из-за того, что забывают "свое место", а по другим причинам, как мне представляется, чаще всего языковым.
Вообще язык, вероятно, лучший кандидат на роль отличителя человека от нечеловека. Вроде бы имеются племена, морфологически и физиологически почти неотличимые от людей, но с совершенно вырожденным языком.
В новостях прошла "утка", что имеется племя, умеющее считать максимум до трех. Если бы такое племя и впрямь существовало, то его следовало бы не включать в вид "человек разумный".
Тем не менее у меня нет хорошего критерия, различающего, когда язык сообщества "человеческий", а когда нет.
Правда, нужно уметь отличать не только группы, способные быть людьми, от групп, не способных быть людьми. Нужно понять, когда у одного и того же индивида работает человеческое ("духовное") сознание, а когда "животное" ("бездуховное").
Вопрос трудный, и в общем случае я на него ответить не готов. Но сразу можно сказать, что часть творчества, работающего в основном посредством "считывания" или "восприятия" готовых форм "откуда-то" или "откого-то", менее духовна, чем вдумчивое восприятие созданного этим творчеством продукта (например, чтение стихотворения или слушание музыкального произведения). Также можно сказать, что чисто вдохновенное творчество, как правило, менее духовно, чем рассчитывающее, прикидывающее, с трудом подбирающее. При этом произведения вдохновенного творчества иногда лучше не только шаблонно ремесленного, но и овладевшего ремеслом мучительного или кропотливого созидания.
Дело в том, что вдохновение может пользоваться почти готовыми содержаниями, которые были созданы либо более умными существами, чем люди, либо мощными бессознательными творящими инстанциями (то есть тем, что чаще всего именуется "природой"). А получение и использование готового, хотя и требует не только таланта, но и тренировки и труда, все же напоминает использование прибора или машины тем, кто сам не знает принципов их работы.
Поэтому "эстетическая" заслуга почти чистого визионера меньше заслуги полувизионера-полуработника. Но хороший чистый визионер всё-таки может доставить полезные сведения о "других местах".